Эта часть очень важна.

Эта часть очень важна.

 بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

Во имя Него, Пречистого!”

Важная часть заключительного слова

Господа! Уважаемый Председатель, будьте внимательны! Осудить “Рисале-и Нур” и его учеников – все равно, что непосредственно поддержать абсолютное неверие и осудить истины Корана и веры, тем самым стараясь перекрыть великую дорогу, по которой на протяжении тысячи трёхсот лет каждый год следуют триста миллионов человек и которая триста миллиардов мусульман ведёт к истине и счастью двух миров, что значит привлечь к себе возражения и неприязнь всех них. Потому что идущие по этой дороге помогают молитвами и благодеяниями тем, кто по ней уже прошёл. И это станет причиной падения на эту благословенную страну некого конца света. Интересно, если на Великом Суде перед лицом этих трёхсот миллиардов истцов у вас будет спрошено: “Произведения и книги таких безбожников, как Доктор Дузи, которые полностью, от начала до конца противостоят вашему исламскому сознанию, вашему отечеству и вашей религии и такие произведения, как “История Ислама” на французском, свободно читаются безбожниками в библиотеках, и ученики этих книг, согласно вашим законам, являются сообществом, вы же не преследовали ни их, ни таких противостоящих вашей политике сообществ, как безбожники, коммунисты, анархисты и комитеты разлагающие общество. Так почему же навесив ярлык некого сообщества, вы преследуете дружбу и братство ради Иного мира, не имеющих связи ни с какими политическими сообществами искренне религиозных людей, которые без каких бы то ни было политических намерений лишь следовали великой дороге веры и Корана и, чтобы спасти себя и своих соотечественников от вечной казни и бесконечного одиночного заключения, читали такое истинное и правдивое произведение, как “Рисале-и Нур”, являющееся настоящим толкованием Корана? Зачем хотели осудить и осудили их по такому поразительному закону?” – Что тогда вы ответите? И вводящие вас в заблуждение, обманывающие правосудие и заставляющие власть вредным для страны и народа образом заниматься нами – наши противники – безбожники и лицемеры, называя абсолютный деспотизм “Республиканством”, сделав абсолютное вероотступничество режимом, дав абсолютному распутству имя “Культура” и назвав безбожный произвол насилия “Законом”, обманывая вас, отвлекая власть и давя нас, наносят удар исламскому суверенитету, нации и отечеству в пользу иностранного вмешательства.

Господа! То, что за четыре года сильные землетрясения произошли точно во время сильных нападений и давления на учеников “Рисале-и Нур”, и каждое землетрясение точно совпало со временем нападок; а также то, что с прекращением нападений землетрясения утихали, говорит о том, что за небесные и земные бедствия, пришедшие вместе с нынешним нашим заключением, ответственны вы!..

Находящийся в одиночном заключении в Денизлинской тюрьме

Саид Нурси.

* * *

 بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

Во имя Него, Пречистого!”

Ещё одна часть последнего слова

Господа! Поскольку я не могу знать нынешней общественной жизни, я был весьма удивлён тем, что вы несмотря на наши весьма твёрдые ответы и на единодушное подтверждение их экспертами из Анкары, настолько упорно и настойчиво подводите нас, согласно позиции прокурора, под обвинение в организации сообщества, что, по-вашему, непременно станет причиной нашего осуждения. И, когда я пребывал в этом потрясении, на сердце мне пришёл такой смысл: Поскольку фундаментом общественной жизни и необходимой потребностью человеческого естества, и, начиная от жизни семьи, до жизни рода, нации, всех мусульман и всего человечества, самой необходимой и мощной связью, некой точкой опоры и утешения против нападений материальных и духовных причин, видимых каждым человеком во вселенной, с которыми он не в силах справиться в одиночку, и которые, будучи почвой для вреда и поражения, мешают исполнению человеческих и исламских обязанностей, являются дружба, братские объединения и собрания; особенно это касается не имеющих никакой политической подоплёки, достойных многих похвал и одобрений, уроков веры и собраний на них учеников “Рисале-и Нур”, являющихся товарищами на пути истины, сплочёнными против вредных для отечества и народа вещей, и несущими искреннюю дружбу по урокам веры и Корана, представляющим собой мощное средство достижения счастья в религии и в обоих мирах,.. то, конечно и непременно, называющие их “политическим сообществом” люди – или очень скверным образом обманулись, или же являются весьма жестокими анархистами, несущими дикую вражду к человечности, фараонскую неприязнь к Исламу, самую плохую и деградировавшую анархическую ненависть к общественной жизни и некое упрямое, вероотступническое противоборство в отношении этой страны, народа, исламского суверенитета и религиозных святынь. Или же это какие-то действующие исподтишка безбожники, которые обманывают правосудие и власть, дабы наше духовное оружие, которое мы до сих пор использовали против этих дьяволов, фараонов и анархистов, обернулось против наших братьев и отечества, или же поломалось.

Заключенный

Саид Нурси

* * *

Господа! Позвольте мне в вашем присутствии сказать несколько слов, внешне вам, в действительности же против тайного комитета, разлагающего общество, принявшего очень многие формы, который на протяжении уже тридцати-сорока лет, действуя в пользу иностранцев, от имени неверия и безбожия, с намерением испортить этот народ и расколоть эту страну, при каждом удобном случае нападает на истины Корана и веры, обращаясь к бессовестным и невнимательным чиновникам, которыми прикрывается этот комитет в нашем деле и обманывающим этот суд агитаторам в мусульманском обличии.

(Однако, оправдательный приговор, вынесенный на следующий день, отклонил эту суровую речь.)

Находящийся в полной изоляции, в одиночном заключении

Саид Нурси

* * *

Правдивый ответ на серьёзный вопрос

Некоторые из больших чиновников спросили у меня: “Мустафа Кемаль предлагал тебе с жалованием в триста лир стать всеобщим проповедником (ваизом) Курдистана и Восточный вилайетов вместо Шейха Синуси. Почему ты не согласился? Если бы ты принял это предложение, то стал бы причиной спасения жизней сотни тысяч людей, убитых во время мятежа!”

Я же ответил им следующее: “Вместо спасения двадцати-тридцати лет мирской жизни тех людей, “Рисале-и Нур” стал причиной обретения миллионов лет вечной жизни каждым из многих сотен тысяч соотечественников, чем тысячекратно покрыл те потери. Если бы я принял то предложение, то “Рисале-и Нур”, который не может быть инструментом ни в чем, независимый и несущий в себе секрет искренности, не появился бы на свет. И даже в тюрьме своим уважаемым братьям я сказал: “Если за суровые пощёчины книг “Рисале-и Нур”, отправленных в Анкару, эти судьи приговорят меня к казни, то будьте свидетелями: если они с “Рисале-и Нур” спасут свою веру и избавятся от вечной казни, я всей душой их прощаю!”

После нашего оправдания, в Денизли, большим главам, начальнику полиции с инспекторами и тем, кто надоедал мне слежкой, я сказал: “Чудо “Рисале-и Нур”, которого невозможно отрицать, состоит в том, что за девять месяцев исследований в моей двадцатилетней угнетённой жизни, в сотнях брошюр и писем и среди тысяч учеников не нашлось ни единого признака, ни единой связи ни с одним течением, ни с каким сообществом и ни с одним зарубежным или внутренним комитетом. Разве какой-либо ум или предусмотрительность способны настолько все продумать? Если наружу выйдут все личные тайны одного человека за несколько лет, то наверняка найдётся двадцать статей, по которым его можно будет пристыдить и осудить. Поскольку это так, то вам придётся сказать или: “Это дело ведёт некий удивительный и непобедимый гений”, или: “Это весьма благосклонное Божественное покровительство”. Бороться с таким гением, конечно значит совершить ошибку. Для народа и страны это большой вред. А выходить против такого Божественного покровительства и благосклонности равносильно фараонскому упрямству.”

Вы можете сказать: “Если мы предоставим тебе свободу, не будем за тобой наблюдать и следить, ты, со своими уроками и тайными секретами, можешь внести смуту в нашу общественную жизнь”.

Я же отвечаю: “Все, без исключения мои уроки прошли через руки властей и правосудия, которые не нашли в них ничего, за что можно было бы дать хотя бы один день наказания. Сорок-пятьдесят тысяч экземпляров брошюр с этими уроками ходят среди народа, встречаясь с большим вниманием и интересом, и при этом не принесли ничего, кроме пользы, никому не нанесли никакого вреда. И то, что ни прежний суд, ни новый не смогли найти ни одной статьи, по которой нас можно было бы осудить, а новый единодушно нас оправдал; прежний же – из почтения к одному большому мирскому человеку – сделав поводом несколько фраз из ста тридцати брошюр, лишь на основании собственных убеждений смог дать по шесть месяцев срока пятнадцати из ста двадцати моих арестованных братьев, что является твёрдым доказательством того, что ваши нападки на меня и на “Рисале-и Нур” являются ни чем иным, как отвратительным притеснением, основанным на бессмысленных подозрениях! И новых уроков у меня нет, и никаких скрытых секретов у меня не осталось, чтобы своей слежкой старались их нейтрализовать.

Я сейчас очень нуждаюсь в свободе. Двадцати лет бессмысленных, несправедливых и бесполезных слежек достаточно! Моё терпение кончилось. Из-за старческой слабости я могу начать проклинать, чего не делал до сих пор. “Стоны угнетённых доходят до самого Божественного Престола”, – является сильной реалией.”

Затем эти несчастные тираны, занимающие в этом мире высокие посты, сказали: “Ты за двадцать лет ни разу не одел нашего головного убора. Не обнажил голову ни перед старым, ни перед новым судом и всегда одет по-старому. Однако, семнадцать миллионов одеваются в такую (новую) одежду”. Я же ответил: “Не семнадцать миллионов и даже не семь миллионов, а скорее только семь тысяч опьянённых поклонников Европы оделись в это добровольно и приняв сердцем; я же вместо того чтобы по принудительному закону и согласно разрешающим нормам шариата принять одежду этих семи тысячь, с богобоязненностью и согласно основных норм шариата предпочитаю одежду семи миллиардов человек. О таком, как я, отшельнике, который вот уже двадцать пять лет, как отрёкся от общественной жизни, нельзя сказать: “Он упрямствует и противостоит нам”. Да, даже если бы это было упрямством, то, поскольку его не смогли сломить ни Мустафа Кемаль, ни два суда, ни власти трёх вилайетов, вы кто такие будете, что так, попусту, во вред народу и власти, силитесь с ним справиться!? Даже если и политический оппозиционер, то человек, который, по вашему подтверждению, уже больше двадцати лет, как оборвал свои связи с миром и, можно сказать, больше двадцати лет назад умер, теперь вновь придя к жизни, уже не станет без толку лезть в политику и, нанося себе большой вред, бороться с вами, а в таком случае, опасаться его оппозиционности – глупость. И поскольку серьёзно говорить с глупцами также глупо, то я отказываюсь разговаривать с такими, как вы. Делайте что хотите, но унижаться не стану!” – Эти мои слова их и разозлили, и заставили замолчать.

Моё последнее слово:

 حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ ۞ حَسْبِىَ اللّٰهُ لَٓا اِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ وَهُوَ رَبُّ الْعَرْشِ الْعَظٖيمِ

Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173). “А если они отвернутся, то скажи: Довольно мне Аллаха, нет божества, кроме Него, на Него я положился, и Он – Господь Великого Престола” (Коран 9:129).

* * *

   Отправляя под суд Бадиуззамана Саида Нурси и его учеников, враги Ислама повсюду нагнетали страх и панику, в официальные инстанции писали заведомо ложные сведения, стараясь наибольшим образом отдалить людей от Бадиуззамана и “Рисале-и Нур”. Для того, чтобы испортить отношения между учениками Нура и разрушить их сплоченность плели разные интриги.

   Бадиуззаман Саид Нурси, для того, чтобы ученики Нура не поддались на ложную пропаганду, а также от того, что их желание повидаться со своим любимым Устазом было очень сильным, то для удовлетворения этой духовной нужды, он как и в другие времена, в Денизлинской тюрьме также писал им письма, часть из которых мы помещаем здесь. Ученики обеспечивали тайную доставку писем и произведений Устаза, написанных им в тюрьме. Ведь Устаз в каждой из тюрем находился в полной изоляции, и ему было запрещено с кем-либо встречаться!

* * *