В Дамаске Бадиуззаман оставался недолго. Для того, чтобы заняться реализацией плана открытия в Восточной Анатолии университета под названием “Медресетʼуз-Зехра”, он прибыл в Стамбул. В связи с поездкой Султана Решада в Румелию, он присоединился к его свите от имени Восточных вилайетов. В пути, в вагоне поезда между ним и двумя преподавателями открылась одна тема разговора. Основная часть этой дискуссии была опубликована в качестве постскриптума к книге под названием: “Дамасская проповедь”. Несколько выдержек из неё мы, без изменений приводим здесь.

“В начале объявления Свободы, в связи с поездкой Султана Решада в Румелию, я тоже поехал туда от имени Восточных Вилайетов. В вагоне поезда между мной и двумя преподавателями завязалась беседа. У меня спросили:

— Какой патриотизм сильнее: религиозный или национальный, какой из них более необходим?

Я ответил:

— Мы – мусульмане, для нас религия и нация едины; между ними есть лишь условная, внешняя и преходящая разница. Скорее, религия – это жизнь и душа нации. Если смотреть на них, как на нечто различное, то религиозный патриотизм охватывает и простой народ, и элиту… Национальный же патриотизм ограничивается только на одним из ста, то есть на тем, кто ради нации жертвует своей личной выгодой. В таком случае, в общественном праве основой должен быть патриотизм религиозный, а национальный патриотизм должен быть его слугой, силой и крепостью. Особенно мы – восточные люди – не такие, как западные. В нас, в наших сердцах правит религиозное чувство. Тот факт, что Извечным Предопределением (Всевышнего) большинство пророков было послано на востоке указывает на то, что восток пробудит только религиозное чувство, только оно направит его к прогрессу. Твёрдое тому доказательство – Век Счастья и Табиины.

О мои товарищи по уроку в этом странствующем медресе, под названием поезд, спрашивающие о том, какому патриотизму – национальному или религиозному – нужно придать большее значение, а также вся интеллигенция, движущаяся вместе с нами сейчас в сторону будущего на поезде времени! Вам тоже я говорю:

Религиозный патриотизм и исламская нация полностью перемешались среди турков и арабов, придя в состояние, когда их уже невозможно отделить. Исламский патриотизм является некой светлой цепью, очень сильной и прочной, исходящей от небесного престола. Это некая крепкая рукоять, которая не отломится и не оторвётся, некая неприступная, святая крепость. Когда я говорил это, те два просвещённых преподавателя спросили:

— Каковы доказательства этого? Для такого большого утверждения нужны большие аргументы и очень сильные доводы.