Искажения и ошибки тех, кто написал в газету “Son Posta”, уведомил суд и вынудил его наказать нас

1. В “Седьмой надежде” я сказал, что на вершине крепости Анкары меня огорчили несколько старостей и смерть салтаната Халифата. Четырнадцать лет назад Эскишехирский суд придрался к этим словам. Я же сказал: “Не смерть салтаната, а смерть салтаната халифата. Вы не правильно поняли” – после чего они замолчали.

2. Не принятию латинских букв, а запрету на преподавание букв Корана я возражал двадцать лет назад в одной конфиденциальной брошюре.

3. Тридцать-сорок лет назад для защиты истин Корана я, опираясь на мнение всех исламских учёных и толкователей, разъяснил явные аяты Корана, касающиеся наследства и женского покрытия. Эти толкования четыре-пять раз изучались властями и были возвращены нам. Лишь за “Брошюру о женском покрытии” меня не по закону, а скорее из-за убеждения наказали по лёгкой статье. И придавшая ложный смысл нескольким фразам, попавшим под амнистию и оправданным Денизлинским и кассационным судами, которые нужно расценивать с учётом прошедшего времени, газета “Son Posta”, считающая наказание нас справедливым, пусть задумается о том, сколько ошибок имеется в этой публикации. Не нужно обманывать общественное мнение.

4. Это такие ошибки, как приписывание убеждений одного ученика “Рисале-и Нур” всем остальным; и представление простого письма, написанного неким человеком своему личному другу, пропагандой взглядов воображаемого тайного сообщества; и, словно написанные в течении тридцати-сорока лет сто тридцать брошюр были написаны только в этом году и не были изучены ни одним судом, распространение тридцати-сорока слов из трёх-четырёх конфиденциальных брошюр на остальные сотни тысяч слов из ста тридцати брошюр, и обвинение их всех вместе взятых; и зачисление в соучастники нашего надуманного преступления органов власти, правосудия и полиции пяти-шести вилайетов, которые на протяжении двадцати трёх лет держали нас под наблюдением и слежкой, направляли нас в четыре-пять судов и пять-шесть раз возвращали после конфискации абсолютное большинство книг “Рисале-и Нур”.

5. В конфиденциальных частях “Рисале-и Нур” – что по нашему убеждению случайностью быть не может – некоторые скрытые совпадения, соответствия согласно математике и подсчёту абджат, а также многие указания Корана, и по смыслу, и по расчётам математики и джифра, в едином ключе свидетельствуют о приемлемости (у Всевышнего) книг “Рисале-и Нур”. Также Имам Али (да будет доволен им Аллах) в “Джальджалютии” почти явно сообщает о “Рисале-и Нур”, и Гавс Азам (Да Святится его тайна) тоже ставит под этим свою подпись, что мы с твёрдой убеждённостью считаем некой благосклонностью и снисхождением по отношению к нам со стороны Всевышнего, а также своего рода скрытым указанием на приемлемость “Рисале-и Нур”, и неким караматом истин веры, изложенных в этих книгах, являющихся неким духовным чудом Корана. Мы, и особенно я, будучи весьма нуждающимися в духовной силе и святом утешении, увидели эти скрытые знаки, лежащие за пределами наших сил, и подтвердили их истинность. Однако некоторое время сохраняли их в тайне. Затем, когда против моей личности началась весьма яростная пропаганда и сильные притеснения, чтобы нуждающиеся в свете “Рисале-и Нур” и влюблённые в него не начали отступать, я показал их своим близким братьям. Поскольку это принесло им большую пользу, то отчасти мы их открыли для других.