ДЕВЯТНАДЦАТОЕ СИЯНИЕ

Ценное и весьма благое письмо, в семи пунктах разъясняющее благородный аят:

كُلُوا وَ اشْرَبُوا وَ لَا تُسْرِفُوا

«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!»

И которое, повелевая бережливость, запрещает расточительство и растрату и даёт очень серьёзный урок мудрости, особенно современному человеку.

Первый пункт.

Повествует о том, что Всевышний Творец желает от человека за все блага, которые Он ему даровал, только лишь благодарность, а также о том, что бережливость является и проявлением уважения к дарам и некой духовной благодарностью по отношению к Аллаху, и неким средством увеличения полезности тех даров; расточительство же, будучи неуважением и оскорблением даров Истинного Дарующего, имеет тяжёлые последствия.

Второй пункт.

Повествует, что тело человека – это некий дворец, желудок в нём – некий господин, вкусовые ощущения во рту – некий охранник, а наслаждения от разных блюд – своего рода чаевые; что управление телом возможно лишь с бережливостью, расточительство же рождает потерю равновесия и болезни.

Третий пункт.

Излагает, что поскольку вкусовые ощущения, более чем к монополии материального тела, обращены к разуму, душе и сердцу, то при том условии чтобы не расточительствовать, не впадать в унижения и нищету, и использовать язык, несущий те вкусовые ощущения в благодарении Аллаха, можно выбирать и искать насладительные блюда; и, разъясняя эту истину посредством рассказа об оживлении мёртвых и великих сверхъестественных способностях Досточтимого Шаха Гейляни, обладающего необыкновенными святыми возможностями, повествует о том, что после того, как душа станет повелевать телом, сердце – нафсом, а разум – желудком, можно достичь предельных степеней благодарения.

Четвёртый пункт.

Говорит о том, что, поскольку бережливость является причиной благодати, жизнь бережливых проходит в достоинстве, расточительствующие же постоянно опускаются в нищету и даже доходят до попрошайничества, и даже жертвуют своими достоинством и честью, и даже святынями своей религии; и, повествуя о великой пользе бережливости и о страшном вреде расточительства, упомянув среди красоты щедрости об удовлетворённости одного старого дровосека, поднимает цену и достоинство бережливости выше великодушия и щедрости.